Богданов Игорь Олегович (bogdan_63) wrote,
Богданов Игорь Олегович
bogdan_63

Category:

Врачей разобрали по косточкам - часть 2

Неврологи. Странные во всех смыслах.
Неврологи слышали, что все болезни от нервов. Начав работать они поняли, что да, от них. В специальность они приходят почти как психиатры (ну, нравится им нервы делать), только у неврологов есть шанс человека вылечить. За свою творческую карьеру, если невролог резко не устал от безденежья сразу, они успевают принять за постулат несколько концепций лечения, и радикально поменять свой взгляд на терапию. Поэтому от того же невролога через пару лет можно услышать, какой дебил Вас лечил? Это совсем не так лечится. И назначает новую схему, массажи там, таблетки, физкультуру. Неврологи добрые, но странные. Они всегда так загадочно смотрят на пациента, как будто знают какой-то неведомый секрет. На самом деле это не так, взгляд этот обусловлен такой мыслью «Это какая-то херня, что делать?» И назначают лечение... Вариантов терапии, как и у психиатров, два: витаминки и ноотропы. Все остальное из области ЛФК. Если лечение не помогло, невролог всегда может сослаться на то, что пациент не выполнял лечебную физкультуру как положено, что он не дышал свежим воздухом, что он не мазал больное место помётом совы и т. п. Очень неврологи огорчаются и удивляются, если лечение не помогает. Дело в том, что они как бы последние специалисты в цепочке, то есть все остальные уже попытались полечить, и надежда только на невролога. Тут пожалуй загрустишь. Именно в такой момент концепция терапии в голове невролога меняется (на пару лет, до следующего случая). Странные они.


Гастроэнтеролог. Специалист, обиженный обиженными.
Гастроэнтерологи выходят из простых терапевтов. Я сколько с ними не общался, так и не понял, что их приводит в специальность. Ответ один – как-то… так вышло. Гастроэнтерологи прям любят лечить кишочки и другой ливер. Тем паче, эффект от их терапии приходит очень быстро. Жидкий стул становится твердым, твердый - мягким, рвота сменяется икотой, икота - изжогой, изжога - горечью во рту и вздутием живота, за вздутие понос. Казалось бы, замкнутый круг. Но гастроэнтерологи не унывают, они считают, что когда-нибудь они поборют очередной желудочно-кишечный тракт, и иногда даже побарывают. Во всяком случае, пациент приходить за помощью перестаёт, боюсь, справедливо подозревая, что жидкий стул может смениться еще чем похуже. И не зря. Проработав пяток лет, они понимают главную свою задачу – понять, когда уже всё, эксперименты с терапией закончились, пора резать. И пациент благополучно отправляется к бездушному хирургу. А там вы знаете как. Гастроэнтерологи по жизни грустны. Этому способствует два фактора. Первое, ну, а кому понравиться в какой-то момент понять, что вся твоя жизнь посвящена рвоте и фекалиям, пусть даже твёрдым? Второе, терапевты получают больше гастроэнтерологов, а это прям обидно. Вот и грустят.


Пульмонолог. Редкая птица.
Их прям реально мало, на вес золота специалисты. Даже плохие. Если бы была красная книга врачей, эти стояли бы в первой строчке. Поэтому про них мы говорить не будем, а то еще спугнем, они обидятся, и совсем закончатся. Пусть себе работают… тссс…


Проктолог. Он смотрит внутрь… себя.
У всех проктологов такой взгляд, как у беременных, всё время обращен в себя. Как будто они знают какой-то секрет. И этот секрет сидит у них внутри. А в купе с грустным лицом (еще бы оно не было грустным) получается лицо, как на иконах пишут. Но это лирика. На самом деле в проктологи идут за цветами. Розами там, гладиолусами. Любят они цветы. Шутка. Грустны проктологи не только из-за больных чужих попок. Есть еще причина. Когда кто-то узнаёт, что рядом с ним врач, он начинает заваливать его вопросами. Проктолог, как и все остальные, если сразу не послал, отвечает. А потом потенциально излеченный знакомец спрашивает, а Вы, мол, какой врач? Проктолог отвечает, что, мол, проктолог. И в ответ такое – аааа… понятно. Типа, по говну значит врач. И всё, вопросов больше нет. И боком так отваливает. Пациенты – бессердечные негодяи. Но есть среди проктологов и живчики, редко, но есть. Они задорны, быстры и бесшумны. Их пациенты понимают, что их осматривают, когда палец уже в… ну вы поняли. Прям противоположность такая классическому проктологу. Вот, кого бойся.


Травматолог. Чёрт с молотком и зубилом (это из мультика). Почти инквизитор.
Если хирурга не интересуют анализы, то травматолога не интересует ничего вообще. Разве что рентгеновские снимки, да. В травматологи идут ремесленники, столяры и плотники от медицины. Институтские знания улетучиваются еще в ординатуре. Травматолог искренне считает, что большинство проблем пациента можно решить с помощью столярного инструмента. Такие... братки из 90-х. Травматолог – прямой потомок святого инквизитора. Методы те же, обстановка та же, манера общения с пациентами та же. То есть с пациентами они не говорят. Пациенты у них в основной массе маргиналы, бомжи и алкоголики. Чего с ними говорить. Вот и не разговаривают. Единственное, что отличает травматолога от палача инквизиции, наличие наркоза. А то вообще бы полное сходство было. Знаете, как до середины 19 века травматологи наркоз давали? Нет? Киянкой по лбу. Пациент с копыт брык, они пилу в руки и давай ногу отрезать. Приходит человек в себя, голова болит, все плывет (еще бы, сотрясение то какое!!! ЗЧМТ!!!), ноги нет, рядом доктор сидит, скалится. И не отомстишь ему, не догонишь, у него то ноги-руки все на месте. Но я травматологов люблю – бесстрашные и сильные люди. Очень сильные. Вы бы видели их операции: стук, кровища, мясо кусками, визг пилы... Отдельный удивительный вид травматологов – кандидаты и доктора наук. Лицо бородатое, злобное, на неандертальца похож, мышцы бугрятся, а говор интеллигентный и вкрадчивый, и они еще и по-англицки могут. Аж мурашки по коже.


ОЗЗ. Организатор здравоохранения. Идеальный для классификатора специалист.
Патогенез.
В организаторы здравоохранения, назовем их ОЗЗшники, попадают двумя путями. Первый, доктор хотел власти. Второй, доктор не хотел власти, но ему вручили её насильно.
В первом случае врач живет себе спокойно, но душу его терзает какое-то томление. В голове крутятся мысли, как улучшить работу родной больницы. Или еще проще, тупо хочется поруководить, а то вышестоящие товарищи уже зае… достали своими придирками, да и коллегам надо показать, кто тут молодец. Во втором случае счастье падает на доктора нежданно и негаданно, как плита перекрытия среди ясного неба.
Получив заветную корку, ОЗЗшник горит на работе. Всё то ему надо, во всё то он вникает. В конечном итоге он заё… достает всех, и начинается тупое противостояние. Месяцев через шесть новоиспеченный организатор приходит к весьма неутешительным выводам. Первое, начальства меньше не стало. Второе, имеют не в пример сильнее, чем просто врачей. Третье, просто врачи хотели с высокой колокольни сра… плевать на новоиспеченного руководителя. Четвертое, зарплата принципиально не увеличилась. Пятое, спать нельзя и прямом и в переносном смыслах. Шестое, так же нельзя есть, ходить в туалет, жить личной жизнью. Всё, семья – коллектив. ОЗЗшник оказывается меж двух огней, точнее, жерновов. И тут надо выбирать, к какому лагерю примкнуть, быть ближе к врачам, или продолжить вознесение по карьерной лестнице. Если выбран первый путь, организатор становится своим парнем во всех смыслах. Если второй – гнидой. Первые всеми любимы, но недолговечны. Вторые – презираемы, но живучи.
Организаторы здравоохранения, как и волшебники, градируются по категориям силы. Возьмем за пример мир Джоан Роулинг.
Самые слабые маги, заведующие отделениями. В зависимости от отделения, это эльфы-домовые, феи и ученики Хогвартса. Могут чего по месту натворить, по настроению местных жителей защитить. Но по сути это зашуганные существа без возможности выражения собственного мнения.
Маги средней руки, преподаватели школ волшебства или просто взрослые волшебники, в зависимости от стажа работы, это начмеды, заведующие поликлиник, консультаций и других злачных мест. Эти многое могут сотворить по месту, пока не сядут, или пока не помрут. Иное согласно статистике происходит редко.
Маги относительно высокого полета, деканы факультетов в сказочной школе или пожиратели смерти, они же главврачи. Почти всесильны… но только над своими подопечными. Знают массу фокусов. Могут превращаться в животных по настроению: в свинью, клювокрыла, крысу, редко во что-то путёвое.
Маги высокого полета, директора школ волшебства, в нашем мире сидят в облздраве. От них ничего не зависит. Они мало, что знают о своих подчиненных. Обычно занимаются своими волшебными делами.
Мегамаг, министр здравоохранения, ТотКогоНельзяНазывать в чистом виде. В состоянии испортить жизнь всем, чем собственно и занимается.


Кардиолог. Элита терапевтической службы.
Кардиология действительно сложная дисциплина. В нее идут очень умные. Или совсем тупые, не понимающие, куда идут. Но эти тоже как-то в кардиологии выживают. Всех в институте учат читать кардиограммы. Но, давайте себе признаемся, кто их умеет читать? Ну, сказать, что ритм правильный, ну, трансмуральный инфарктище найти (хотя я видел, как и такие пропускают), ну, и всё. А кардиологи кардиограммы прям читают, и прям понимают их. Это, как достать кролика из шляпы на планерке на глазах у изумленной публики. Мне это так видится. Кардиологи все-таки умные. Одно то, что они знают, как работает сердце, делает им честь. А еще они знают, как это сердце лечить. Но в этой специальности не без ложки (нормальной такой) дегтя. Кардиологов любят бабушки (дедушки, как правило, не доживают). А кардиологи бабушек не любят. То есть они геронтофобы. Еще бабушки любят поговорить с умным, интеллигентным человеком. Поэтому эти специалисты самые интеллигентные из всех вышеперечисленных - нужда заставляет. Они прилюбливают строгие костюмы, галстуки, хороший парфюм. Правда денег на это особо не хватает. Поэтому купив однажды костюм, кардиолог может ходить в нем и двадцать и тридцать лет. Речь их гладка, выверена, глубоко литературна. Они даже матерятся как-то интеллигентно. Редко можно встретить кардиолога без приставки КМН. Правда очень умные.


Патанатом. Брезгливый властитель врачебных душ.
Патогенез. В патанатомы идут любители гистологии, анатомии, физиологии, патанатомии и патфизиологии. Да, есть и такие.
Поначалу патанатомы сильно умничают (а они и правда не глупы, попробуйте выяснить от чего человек надул лапти, или что это за левые клетки в отрезанной ноге?), ставят диагнозы направо и налево. А потом старшие товарищи объясняют им, что можно жить интереснее и спокойнее. Что несовпадение диагноза третьей степени, это не есть хорошо ни для кого. Что можно допрыгаться до того, что коллеги, работающие с живыми людьми, убьют молодого специалиста в рассвете сил. И патанатома отпускает. Он грустно пишет, то что надо, но до поры до времени. Доктора, живущие по ту сторону Стикса, иногда забегают, чего-то просят и сулят. И в какой-то момент этот специалист понимает, что он может вершить судьбы. Правда только врачебные. Но и этого хватит. На этом этапе точка, мы получает самодостаточного, зрелого патанатома. Всё. Вопреки расхожему мнению мертвечиной от патанатома не пахнет, они выше этого. Как и врачи-лаборанты они больше времени проводят за микроскопом, нежели за секционным столом. Для того есть санитары. Патанатомы видели некоторое дерьмо, потому особенно брезгливы. Моют руки по сорок раз в день, чутко реагируют на запахи, и вообще.

Эндокринолог. Кукловод желез внутренней секреции.
Патогенез.
Эндокринолог, он как невролог, только про гормоны. Становятся эндокринологами выпускники, познавшие дзен (но об это дальше). Они наблатыкиваются поначалу считать хлебные единицы, а потом углубляются в свой предмет настолько, что могут управлять человеком с помощь таблеток. Надо чтоб спал? Нннааа таблетку. Надо чтоб не рычал? Нннааа таблетку. Чтоб не потел, потел, не лысел, лысел, не жил, жил? Нннааа таблетку. Что интересно, это все надо не пациенту, а врачу. Пациент ничего и не поймет. Эндокринолога, плохо разбирающегося в своем предмете, легко узнать по его пациентам. Они жирненькие, одутловатые. У некоторых чрезмерно большие носы и уши. У части паствы эндокринолога поверхностное дыхание, горящие глаза, и злобное выражение лица. В какой-то момент своей карьеры эндокринолог решает, что он может еще и денег зарабатывать. И он становится... тадам, диетологом. Диетологов без корки эндокринолога, эти специалисты считают плебеями и мусором. Они так и говорят: «Вам сей доктор хоть ТТГ (ГСПГ, ЛПНП, и т.д.) назначил? Нет? Ну, всё понятно». И пациенты их худеют, вот, что прекрасно. Но есть побочный эффект (сам видел), некоторые пациентки, считавшие себя бесплодными, похудев, влёт беременеют к ужасу и священному восторгу окружающих. Иногда это происходит не в тему. Но диетологам пофиг, им за переживания не платят.

Дерматовенеролог-косметолог. Специалист, возводящий красоту в культ (дорогой культ).
Патогенез.
В эту специальность идут не для того, чтобы помочь какому-нибудь сифилитику, а за деньгами. Деньги там есть. Начиная от анонимности, заканчивая каким-нибудь химическим пилингом, всё стоит больших денег. Но прежде чем начать эти деньги получать, венеролог вынужден несколько лет лечить трипперы и сочувственно моргать, выслушивая гундосые истории людей без носов. А уже потом, через несколько лет, им можно и красоту за деньги наводить. Дерматовенерологи-косметологи (а одного без другого не бывает) это как бы терапевты от пластической хирургии. Вот есть терапевт, а антоним его хирург. Тут так же. Пластический хирург как? Отрежет кусок кожи, натянет за ушами, всё, человек молод и красив. Только шея гармошкой и глаза не до конца закрываются. А косметолог поговорит, успокоит, уколет ботокс в лоб, всё, нет морщин. И лоб не потеет. Дерматовенерологи еще и не брезгливы. Мне порой кажется, что у них есть в ординатуре какие-то микроциклы, где они выблёвывают всё на много лет вперед. А потом могут с постным лицом делать такое! Выдавить прыщ? Легче лёгкого. Выжечь с головки члена кондиломы? Раз плюнуть. Выбелить анус? Запросто. Не стругануть при этом? Пф… Дорогие, культовые доктора, короче.

Генетик. Врач, родившийся много раньше своего века.
Патогенез.
В генетики идут выпускники, которые весь период обучения писали курсовые, дипломные, всякие статьи в журналы. Такие… книжные черви. Юные генетики уверены, что знают о причинах заболеваний всё. Может оно и так, но толку-то. С годами генетики приходят к выводу, что да, знают о причинах, но, что делать с этим не знают. Да и никто не знает. И начинается выпендрёж. Они (генетики) могут назвать тысячи синдромов и симптомов того или иного генетически наследуемого недуга. В споре они выставят Вас полным ничтожеством, которое не училось в институте, не знает азов, и вообще. Нарисуют красивое гениалогическое древо аж до куликовской битвы включительно, и на нём (древе) будет видно, что первая хворь в роду приключилась из-за сношения литовского рыцаря Карла (который не мылся с рождения) и дворовой девки Прасковьи (которая мылась, но не тщательно). Генетик победно покажет это древо Вам, пациенту, родственнику пациента, и удалится горделиво. А что с этим делать решать клиницисту. Такая спесь генетика правда помогает в каком-то смысле – лечащий доктор пациенту говорит: «Вот видите, тут дело в Карле и Прасковье, мы ничего поделать не можем, машину времени еще не изобрели, до свидания, у меня обед». Деньги генетики зарабатывают так: пишут кандидатскую, потом докторскую, всё. За эти дела доплачивают, остальное не колышет. А, еще на съездах и форумах они выступают, очень это дело любят. От маленьких междусобойчиков, до снятого на десять тысяч человек кремлевского дворца съездов. Просто там собираются те, кто хоть что-то понимает, как думают генетики. Не дай Бог туда попасть, можно сойти с ума от обилия информации про локусы в длинных и коротких плечах. Иногда бывает, генетик будущей мамашке говорит, что де ребеночек у ней урод будет, так УЗИ показало. Провожает ревущую будущую мамашку в коридор, а там папашка ждет, волнуется, сопли с шумом втягивает. Смотрит на папашку генетик, щурится и говорит, что нет, нормальный ребеночек будет, весь в папу, и мамашка успокаивается.

Судмедэксперт. Не брезгливый специалист.
Патогенез.
В судмедэксперты идут правдолюбы и те, кто не хочет никого лечить. Как говорится, я не хочу никого лечить, я хочу расчленёнку. В отличие от патанатома, судмедэксперт имеет дело с прахом некоторой выдержки. Причем обычно прахом, ставшим таковым не по своей воле. Потому судмедэксперт очень быстро вырабатывает философское отношение к происходящему вокруг: к живым и к мертвым, к погоде и непогоде, к начальству и к подчиненным. Если путь патанатома в этом мире пролегает промеж врачей и родственников эмн… усопшего, то путь специалиста СМЭ – промеж людей не очень хороших, ментов и бандитов. Часто шаг в сторону той или противоположной группировки становится для него последним. Если так произошло, обычно судмедэксперта не хоронят, потому что, как правило, не находят, или находят не всего. У судмедэспертов с годами вырабатывается стойкая способность вкушать всё и везде. Гнилое яблоко? Ну не всё же! Вот это-то можно съесть. Червяк в… не важно в чём? Червяка можно вынуть. Утопленника водолазы достают? Ура, раков наснимаем, они на мертвечине нажористые. Ну, и юмор у них соответствующий. Очень, очень специфический.

Онколог. Философ от хирургии. (чёт грустно получилось, как про врачей СМП прям)
Патогенез.
В онкологи попадают по зову души. Реально идут спасать людей от зла. Первые год-два молодой доктор лезет из кожи, назначает пациентам дорогущие исследования и не менее дорогущие препараты. Позже приходит понимание, очень грустное, что затормозить онкологию можно, а вылечить нельзя. И очень часто на всё действительно воля Божья и отношение пациента с миром, и к миру. Всё. Доктор становится зрелым онкологом. О нет, он не опускает рук, но и душу уже не рвёт. У онкологов с незапамятных времен есть странные правила, они редко от них отступают. К примеру, они считают, что, если края раны после операции сходятся, значит операция проведена плохо. Их пациентов легко узнать по рубцам от вторичного натяжения. К чести этого правила, люди с такими рубцами живые, а с красивыми рубцами как-то к другим докторам не доходят. Еще у онкологов есть такой пунктик… они считают двух-, трех- и пятилетнюю выживаемость пациентов. Ведут они такую статистику своей работы. Очень знаете ли впечатляет это коллег, и уж тем более пациентов. Главное отличие онколога от любого другого врача в том, что другие врачи ведут борьбу за жизнь пациента, иногда даже комфортную жизнь, а онкологи ведут борьбу с раком. Тут не до красоты. Прям вояки такие от медицины. Это серьезно профессионально деформирует. Онкологи умеют ждать, как хорошего, так и не очень. Они и по жизни такие, иногда кажется, что тормозные. Но нет они просто ждут. Что стоит тормознуть операцию на пару часов, дожидаться гистологии? Ничего. Сидят онкологи по батареям в операционной, руки на груди скрестили, анекдоты травят, погоду обсуждают. А анестезиолог потеет и переживает – брюхо то распахано. Пришла гистология? Ура! Давайте еще и вот этот кусок отрежем, и опять подождём. Рак должен быть побеждён – это правило. А анестезиолог? Ну, что анестезиолог? Судьба такая. В попытках излечить от рака онкологи заходят далеко за край. Они облучают рак, они травят его химией, они его вырезают. Меня несказанно удивляет, что они не забываю при этом про пациента, который от такой терапии часто загибается раньше рака. А вообще специальность конечно самая грустная: смертность высока несказанно среди пациентов (да, до сих пор), постоянно выявляется что-то новое и мерзкое, да и пациенты, простите, туповаты. Чего вот раньше не пришёл? Теперь чего, всё пиз№%ц. Онкологи пытаются ловить рак в зародыше, но это редко удается. Такая беда, да. Часто онколог, узнав, что у него рак, отказывается от медицинской помощи. Это о многом говорит.
Tags: сатира
Subscribe
promo bogdan_63 декабрь 1, 2021 13:42 950
Buy for 200 tokens
Очень рад, что вы заглянули в мой блог! Надеюсь, вам будут интересны мои записи. Предлагаю для начала посмотреть разделы: Мой сайт СССР Россия Медицина Медицинские байки Юмор Образование История Культура Буду рад всем новым друзьям. Присоединяйтесь, пообщаемся!…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments