Богданов Игорь Олегович (bogdan_63) wrote,
Богданов Игорь Олегович
bogdan_63

Долгое прощание

«…Я направлю режим больных к их выгоде сообразно
с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от
причинения всякого вреда и несправедливости...»
(Из клятвы Гиппократа)

Памяти всех тех, кому – по причине ли бессилия
моих знаний, либо по причине лично моей
слабости духа – я не смог когда-то помочь…

Василий сидел на кровати и обычным лезвием для бритвенного станка, переломленного пополам, срезал ногти на пальцах. Аккуратно срезанные полукружья ногтей складывал на тумбочку. Когда я вошёл в палату и подошёл к нему, чтобы заполнить историю болезни, старик положил лезвие, неспешно собрал весь мусор с тумбочки в ладонь и сложил всё в полиэтиленовый мешочек на полу.

- Потом отнесу в туалет, в мусорку – сказал, как-бы оправдываясь.
Болезнь его была тяжёлая и неизлечимая. Он приехал недавно из городской онкологии, где пролежал два месяца, получая химиотерапию. До этого обследовался у гематолога - там-то и диагностировали у него лейкоз. Чтобы не умереть, ему нужны были ежедневные переливания крови. Естественно, городские отослали инкурабельного больного к нам, «по месту жительства». Больше ничем наша медицина не могла ему помочь.
Но не его диагноз и не моё бессилие сковывали мне язык и руки, когда я начал расспрос о жалобах, анамнезе жизни и болезни. Это было чувство вины перед ним, которое не позволяло смотреть прямо в его мудрые синеватые глаза…

Два года назад из участковой больницы ко мне привезли внука Василия с подозрением на аппендицит. У него была рвота, боль в животе. Но при пальпации живот был мягкий, болезненный по всей поверхности, характерных симптомов аппендицита я не выявил. К тому же анализы крови были без изменений (а может попалась нерадивая лаборантка?). Горло ребёнка мне показалось гиперемированным, и я вызвал дежурного педиатра. Педиатр, после своего осмотра, положила его в детское отделение для дальнейшего лечения.

Я планировал назавтра повторно осмотреть мальчишку в детском отделении, но тогда у нас началась такая мясорубка, что я просто-напросто забыл о его существовании.

Через неделю этот мальчик поступил ко мне с разлитым гнойным перитонитом… Оказалось, что у него всё-таки был аппендицит, но обезболивающие, антибиотики и переливание растворов в детском отделении сгладили всю картину и через несколько дней его выписали из больницы. Он уехал домой, в деревню, и там аппендикс лопнул…

Тогда я впервые увидел Василия - он привёз какие-то вещи дочери и внуку. Весь мокрый от пота, в заляпанной кровью «робе» (так мы иногда называем хирургический костюм), после тяжёлой операции, я стоял перед стариком и женщиной отчитываясь о здоровье их мальчика. Я не мог им ничего гарантировать, не знал, как обнадёжить…

Василий молча выслушал меня и жестом остановил дочь, которая хотела было что-то сказать о несвоевременной диагностике.

- Главное, чтобы он выздоровел… - всё, что промолвил тогда старик.
После операции, боясь осложнений, мальчика на санитарной авиации отправили в город. Там он долечился, потом приехал и ходил некоторое время ко мне на перевязки. Я осматривал страшный шрам, оставленный мной на срединной линии его маленького живота, снимал, поэтапно, швы. Лёжа на кушетке мальчик с детской непосредственностью рассказывал мне и медсестре, как скучал в городе по матери и дедушке, ведь кроме них у него никого на свете не было… Его исхудавшее, бледное тельце, казалось, растворялось на белой простыне и лишь чёрные волосы, блестящие карие глаза и красный, с коричневой корочкой, шрам на впалом животе держали его на поверхности…

Потянулись дни лечения Василия. Переливание крови больному считается такой же операцией, как и пересадка органа, поэтому там много всяких своих нюансов: определение группы крови донора и реципиента, пробы на совместимость (резус-совместимость, биологическая, индивидуальная), протоколы трансфузии, заполнение истории болезни, журналов и т.д. У нас с Василием было много времени, чтобы поговорить про историю нашего края, о земляках, о политике... Только одного мы с ним не касались во время наших совместных бдений при переливании крови – его болезни и здоровья внука. Лишь однажды он указал мне пальцем на письмо, лежавшее на тумбочке:

- Дочка пишет, что внук стал чемпионом по шахматам в школе. Скоро приедет на районные соревнования. Может, навестит…
За месяц, так называемого «лечения», Василию сдали кровь все родственники, все друзья и знакомые его дочери. Кроме этого, мы использовали свои запасы крови от «штатных» доноров. Поэтому настал день, когда исчерпались все возможности нашей маленькой районной больницы… В добавок ко всему, в палате интенсивной терапии, у меня лежал молодой парень с желудочным кровотечением. Так называемый синдром Маллори-Вейсса . Ему тоже нужна была кровь.

По медико-лечебным стандартам страховой компании я также не имел права держать больного дольше месяца. Стандарты стандартами, алкоголики алкоголиками, а огласить приговор ни в чём неповинному человеку должен был я.

На утреннем обходе, войдя в палату, я увидел Василия занимающимся тем же делом, что и в первый день – он срезал себе бритвой отросшие ногти на пальцах. Поговорив с больным, лежавшим на койке возле двери, я подошёл к Василию и деланно бодрым голосом объявил ему о выписке. Сказал, что у меня сегодня плановая операция и попросил его дождаться, пока я, после операции, напишу ему выписку. Василий спокойно посмотрел мне в глаза и просто сказал:

- Хорошо – и смахнул ладонью отстриженные ногти с тумбочки на пол.
Я продолжил обход, сделал назначения, потом зашёл на операцию. Когда вышел из операционной, мне сказали, что Василий уже уехал. Он не стал ждать выписки - наверно решил, что ему уже ни к чему моя бумажка…
Через три дня, санитарка нашего отделения, которая была родом из деревни Василия, сказала, что старик умер. Лишь тогда, вдруг, я вспомнил, как перед выпиской он смахнул с тумбочки свои отстриженные ногти. В тот день я как-то не обратил на это внимания, но сейчас мне показалось странным такое поведение чистоплотного и опрятного во всём старика. Тут же вспомнилось: в детстве я слышал от взрослых, что после смерти духи верхнего и нижнего миров водят душу человека по всем местам, где пал с его головы хоть один волос, где оставлен был хоть один его отстриженный ноготь.

Потом, наверно, в один из девяти дней до упокоения, душа Василия приходила проститься со своей палатой, но к тому времени, скорее всего, я уже забыл о своей догадке…

А сейчас меня в той больнице нет. Грехи других врачей прощаются с душами чужих мне больных, которые иногда возвращаются в больницу в последний раз… Но ведь, когда-нибудь, и моя душа забредёт в моё отделение. Я же, всё-таки, пролил там немало пота, своей и чужой крови. Там тоже пал не один мой - седой и не очень - волос …
Сначала, моя душа облетит все памятные мне места: монгольские степи, пляж Китая, галечный берег Адлера, общежития в Москве и в Якутске… А напоследок я пойду в обход по родному отделению, постою у каждой койки вспоминая всех тех, кто на них лежал в бытность мою хирургом. Наверно только тогда я окончательно попрощаюсь и с Василием, и с его внуком, и со всеми своими пациентами… С каждым по отдельности и навсегда…

https://mirvracha.ru/forum/category/9933/15785
Tags: медицинские байки
Subscribe
promo bogdan_63 декабрь 1, 2021 13:42 950
Buy for 200 tokens
Очень рад, что вы заглянули в мой блог! Надеюсь, вам будут интересны мои записи. Предлагаю для начала посмотреть разделы: Мой сайт СССР Россия Медицина Медицинские байки Юмор Образование История Культура Буду рад всем новым друзьям. Присоединяйтесь, пообщаемся!…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments