Богданов Игорь Олегович (bogdan_63) wrote,
Богданов Игорь Олегович
bogdan_63

Categories:

Катя Фёдорова о белом терроре

Из сборника «Борьба за Урал и Сибирь».

Помню такой случай: наших пленных товарищей из Красной Армии и партизан белые вешали на телеграфных столбах, и когда бывало едешь по жел. дороге, то попадали такие места, где на каждом столбу висел человек.

Ехала я из Иркутска в Томск по поручению организации; на какой-то станции пошла в буфет, и вдруг меня встречает одна женщина, которая знала меня по советской работе в Иркутске. И вот она начинает кричать, что я пользуюсь награбленными деньгами!
Я ушла из буфета, ничего не купив, и вошла в другой вагон.
И вижу: ищут меня — идет эта женщина с чехами-солдатами. Указывает на меня. Меня хватают, ведут на станцию в карауль­ную комнату, раздевают, отрезают косы, бьют. Я потеряла со­знание. Очнулась — лежу где-то на полу; там лежат связанные люди. Пришла в себя — денег нет, чехи отобрали.

Поса­дили меня с конвоем в караулку, а рядом пленные красноар­мейцы. Конвой ужасно груб и дерзок. Красноармейцев, которые сидят рядом, за стеной, выводят группами на расстрел. Потом вывели партию красноармейцев и меня с ними. Повели по на­правлению к Уфе. Мы идем и слышим, где-то идет перестрелка — это красные наступают, а конвойные ругаются и грозят: «Вот мы вас расстреляем». Шли так верст сорок. Вышли на железнодорожную станцию, но сесть в поезд нам никак нельзя: все поезда забиты.                                                    

Денег у нас не было, хлеба нам не давали. Здесь, на стан­ции, конвой сменился, и новый конвой повел в Довлеканово; пришли мы туда в 2 часа ночи. Отделили меня от красноармейцев. Этапный командир вызывает меня в свою комнату, спрашивает: «Как фамилия?». Я решила не отвечать и молчу.
Он говорит: «Расстрелять ее, но сначала посадить, а я сделаю распоряжение взводу, который поведет на расстрел».
Увели меня в подвал. Это была маленькая комната, битком набитая, так что можно стоять, а сидеть или лежать нельзя. Меня посадили отдельно, за решетку. Через полчаса врывается этапный командир, с явными насильническими намерениями, совершенно пьяный. Я от него отбиваюсь. Он выхватил шашку; я схватила шашку, свеча погасла; шашка ударила меня по ноге. Он упал. Вырвалась я, а за решеткой красноармейцы кри­чат: «Не смей насильничать». Ушел он. Через несколько минут выводят нас и выстраивают. Я очень ослабела. Прошла пять верст — не могу идти! Посадили меня на подводу. Кое-как до­брались до Уфы.
В Уфе отделили меня и увели в штаб контрразведки на допрос. Я ничего не говорю. Они бьют. Делали они это так: бьют плетью, пока не теряешь сознание; когда забудешься, они перестают бить и обливают водой. Как только приходишь в себя, опять бьют плетью.
На всех их вопросы я отвечаю: «Никаких сведений вам не дам». — «Значит, ты советская?». Я молчу. Опять бьют. Я теряю сознание. Пришла в себя — слышу говорят: «Златоуст».
Не помню, как туда попала. В Златоусте меня сажают в товарный грязный вагон. Там пленные красноармейцы.
Так мы доехали до Челябинска. Красноармейцы в дороге ко мне относились очень внимательно, и когда я теряла сознание, они мне помогали.
Мне было очень трудно, тело было избито и представляло сплошную рану. Белье пропиталось кровью, засохло и было, как кора. Я не могла от боли ни лежать, ни сидеть, все время стояла на коленях, и они у меня от этого вспухли. И часто я теряла сознание.
В Челябинске меня посадили на этапный пункт на станции. Комната маленькая, грязная. Много арестованных мужчин. Они мне уступили место на нарах. В 12 ч. ночи является этапный командир, угрожает. Но я уже привыкла к угрозам и не обра­щаю на него внимания.
Мне дают пять человек конвоя и отправляют в Петропавловск, где сдают коменданту города. Там держали недолго. Посадили в поезд и отправили в Омск. В Омске поезд стоял около двух часов. В вагоне был конвой, и окно было открыто. Я оторвала от платья тесемку, взяла у арестованных карандаш и бумагу и опустила в окно записку. Кому она попадет — не знала.
В записке я дала адрес одного омского товарища, просила прийти, написала свое имя и номер вагона. Какая-то проходившая женщина взяла записку, а минут через сорок к вагону подошла дочь железнодорожного рабочего Татаренко. Я ее узнала, ибо бывала у них на квартире. А она смотрит и не может меня узнать: так сильно я изменилась.

Чехи арестовали в штабе наших товарищей, увели их на вокзал, заперли в товарный вагон и уехали. А в то время, когда чехи уходили, с другой стороны вошли каппелевцы.
Каппелевцы пошли по домам делать обыски и у кого нахо­дили оружие — уводили к канаве и там расстреливали.

Пошли мы к канаве смотреть расстрелянных и искать среди них членов штаба. Лежат рабочие, около сотни, убитые, изуро­дованные…
Ночью каппелевцы стали отступать. В 12 верстах от Зимы они бесчинствовали, насиловали женщин, грабили.</span></span>



https://kibalchish75.livejournal.com/616160.html?utm_medium=email&utm_source=JournalNewRepost
Subscribe
promo bogdan_63 december 1, 2021 13:42 964
Buy for 200 tokens
Очень рад, что вы заглянули в мой блог! Надеюсь, вам будут интересны мои записи. Предлагаю для начала посмотреть разделы: Мой сайт СССР Россия Медицина Медицинские байки Юмор Образование История Культура Буду рад всем новым друзьям. Присоединяйтесь, пообщаемся!…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment